Статьи

Статьи http://hair.su HAIR.SU :: Журнал о моде, красоте и модных причёсках :: Статьи Fri, 30 Jul 2010 20:15:56 +0400 60 Лоренцо Великолепный http://hair.su/articles/beauty-interview/13232/ Лоренцо Виллорези никогда не учился искусству парфюмерии, но к нему обращаются восточные принцессы и главы европейских государств в поисках аромата своей мечты. Почему? Да просто он точно знает, как оживить воспоминания и заставить говорить души цветов и специй. BEAUTY/Гостиная/

<div style="width: 170px; background-color: #CCC; color: #333; margin: 0 0 0 15px; float: right;"> <h3>Аромаграфия</h3> <ul> <li>Uomo (1992)</li> <li>Donna (1994)</li> <li>Garofano (1995)</li> <li>Vetiver (1995)</li> <li>Patchouli (1996) </li> <li>Incensi (1997)</li> <li>Piper Nigrum (1999)</li> <li>Teint de Neige (2000)</li> <li>Yerbamate (2001)</li> <li>Alamut (2006)</li> </ul> </div> Лоренцо Виллорези родился в 1956 году в артистической семье — среди его родственников были музыканты, художники, исследователи, археологи, ювелиры и коллекционеры произведений искусства. Он изучал филологию и философию в университете, много путешествовал, а в 1990 году в средневековом палаццо на Виа де Барди открыл Парфюмерный Дом Lorenzo Villoresi. В его творчестве соединяются традиции средневековой флорентийской парфюмерии и элементы восточной культуры. Сегодня Виллорези — автор двух книг (IL Profumo и L'Arte del Bagno) и множества публикаций о парфюмерии, а также основатель нового направления парфюмерного искусства — создания индивидуальных ароматов. Среди его клиентов — звёзды мирового шоу-бизнеса, голливудские сценаристы и режиссёры, арабские шейхи и известные политики. В работе Лоренцо активно помогает его супруга Людовика Пасси — дочь графа Энрико Пасси де Препасуло и внучка русской княгини Ольги Павловны Шуваловой. Сеньор Виллорези, каким было ваше детство? Я вырос в красивом доме в Тоскане, недалеко от реки. Дом стоял среди большого сада. В Тоскане сад — это ещё и огород, где растут овощи и специи. Вообще, Тоскана — это земля, в которой много пряностей, соли, пикантности… Конечно, я с детства был окружён ароматами самых разных растений. Например, я вспоминаю, как ломаю лавровые листочки, чтобы почувствовать их запах. Или как поливаю помидоры мелкими брызгами, и они начинают источать характерный аромат. Свои первые опыты по дистилляции я проводил именно с домашними цветами и растениями из сада. Я пробовал, например, дистиллировать лавровые листья, и у меня получился такой зеленый крем с очень насыщенным запахом. В следующий раз я пытался дистиллировать розовые лепестки, но их количества было недостаточно, чтобы произвести эссенцию, и у меня получилась просто ароматизированная вода. Вы помните тот момент, когда вам в голову пришла мысль стать парфюмером? Это решение созревало постепенно, начиная с 1981 года. В 1981 году я впервые побывал на Ближнем Востоке, и с тех пор начал интересоваться специями, экспериментировать с ними. Но тогда я не думал, что это станет моей работой, я занимался этим как хобби. Я использовал пряности на кухне и делал из них ароматизированные мешочки, саше — для моих друзей, для мамы. А потом одна девушка, которая работала на Fendi, показала мои работы руководству, и директор назначил мне встречу. Это было уже во Флоренции. Флоренция — небольшой город, но в те годы там находились офисы по закупке почти всех крупных компаний, и не только итальянских. Некоторые фирмы искали качественные товары и того, кто мог бы их производить. Они начали обращаться ко мне. К тому моменту я уже два года как окончил университет и занимался научно-исследовательской деятельностью. Моя специализация — философия античности. В какой-то момент я понял, что уже не могу разобраться, чем же я занимаюсь. Я целых десять лет производил товары непонятного содержания и считал это своим хобби. И все мои родные и друзья так считали, они были уверены, что, в конце концов, я займусь университетской карьерой. Но парфюмерия победила! Я продолжал выполнять заказы самых разных фирм и параллельно начал делать что-то для себя. Очень скоро к этой работе подключилась моя жена Людовика. Первый наш собственный аромат — Uomo — мы выпустили в 1992 году. Надо сказать, что сначала он появился в Лондоне и Нью-Йорке, а уже потом во Флоренции. Вы — независимый парфюмер, значит, сами должны заниматься маркетингом и решать деловые вопросы. Как вам это удаётся? На самом деле у меня есть команда из четырёх человек во Флоренции. И ещё десять человек, которые занимаются делами двух наших фабрик. Фабрики расположены за пределами Флоренции, на одной находится собственно производство, а другая выпускает эссенции для наших духов. Мы полностью независимая компания, девяносто девять процентов нашей продукции — это коллекции Lorenzo Villoresi. Но иногда меня приглашают создать что-нибудь для других компаний. Знаете, нас пытались перекупить уже три-четыре раза, но, как нам показалось, в цифре, которую нам предлагали, не хватало одного нуля. (Смеётся) Парфюмерный дом Lorenzo Villoresi существует уже двадцать лет. Как за это время изменился стиль вашей работы? Наши первые ароматы были основаны на каких-то классических примерах, скажем так. Есть, например, такая тема, как ветивер у Guerlain. И я тоже сделал свой ветивер. А потом свои пачули и сандал. Но со временем для меня стала важна идея — мысли, сны, впечатления, древние легенды. Осенью я надеюсь выпустить аромат, посвящённый гипербореям — народу, который, согласно древнегреческим мифам, жил далеко на севере. Этот аромат будет как цветок, который появляется изо льда. А ещё я сейчас работаю над ароматом, который будет называться Mare Nostrum или Ra. Его идея — Средиземное море в древности. И всё, что с ним связано, — от самих мореплавателей до морской пены, от пятен на берегу до солёного морского воздуха… Я вижу, история даёт вам идеи для творчества. А какая эпоха вам кажется самой интересной? Эллинистический период. Он начался в третьем веке до нашей эры и продолжался до второго века нашей эры. Я считаю, это базовый период для развития всей нашей цивилизации, период, когда встретились Восток и Запад. Тогда мир напоминал котёл, в котором кипели все составляющие античного мира. Например, перемешивались разные виды письменности — персидскими буквами могли писать греческие слова. Перемешивались культуры и характеры разных народов. У вашей жены русские корни. Скажите, а русская культура вам близка? Я знаю какие-то истории, связанные с моей женой. Я надеюсь, мы увидим места, к которым имела отношение её семья. Например, Дом культуры, который раньше принадлежал её семье (Дом княгини Шуваловой на Поварской улице, где сейчас находится Российская академия музыки имени Гнесиных. — Прим. ред). Я чувствую в русской культуре огромное богатство, и я хотел бы понять её лучше. Вы создавали индивидуальные ароматы для очень высокопоставленных людей. Сложностей много было? Бывает очень сложно. Например, однажды к нам обратилась княгиня де Полиньяк. Её семья связана с королевской семьей Франции, и они — владельцы Дома Lanvin. Она хотела, чтобы мы ей напомнили настоящий аромат Eau de Lanvin. Дело в том, что у неё сохранились детские воспоминания об этом аромате, и она мечтала его воссоздать, потому что, как вы понимаете, оригинальная формула аромата к настоящему времени сильно изменилась. Представьте себе, я должен был оживить воспоминание, которому было примерно шестьдесят лет! Это самый тяжелый случай. Я сказал ей, что, наверное, это невозможно — полностью восстановить аромат. Но самое интересное, что когда княгиня искала парфюм для своего мужа, она наткнулась на наш аромат Uomo. И она сказала, что именно этот запах безумно напомнил ей настоящий Eau de Lanvin. Теперь она в огромных количествах каждый год закупает у нас Uomo. А однажды ко мне обратилась одна из принцесс Саудовской Аравии. Мы договорились о встрече, и она предупредила, что придёт с сопровождением. Ну и пришла — со свитой всего-то в сто двадцать пять человек! Она зашла в комнату, где я работал, разместилась около меня, и все эти люди тоже попытались устроиться рядом. Я гадал, что же ей понадобилось? И она запросила у меня…ландыш! Но не классический ландыш, а ландыш из южных стран, который по-арабски называется «фоль». Кстати, хотите, я вас развлеку еще одной историей? Конечно, хочу. Как-то в августе мы были закрыты на каникулы и занимались тем, что белили стену в мастерской. Людовика тоже участвовала в процессе. Тут нам позвонили в дверь, и Людовика пошла открывать — как была, в рабочей одежде с пятнами от побелки. Надо сказать, что моя жена — артистическая натура, но очень рассеянная. Когда она открыла дверь, там стоял какой-то человек в сопровождении полиции и даже вертолётов, но Людовика их не заметила! Этот человек спросил, можно ли зайти посмотреть мастерскую. Людовика объяснила, что нет, мы закрыты, и добавила: «Приходите через три дня, только позвоните заранее и предупредите. Кстати, как вас зовут, чтобы мы знали, что это вы?» — «Тони Блэр». — «Спасибо». И вернулась, как ни в чём не бывало! Только потом мы вспомнили, что в это время во Флоренции с официальным визитом был премьер-министр Великобритании. Самое интересное, что через три дня он вернулся. Вас не расстраивает, что в современной парфюмерии многие натуральные ингредиенты заменяются синтетическими? По этому поводу можно говорить очень много. Надо понимать, что натуральное вещество может быть более вредным, чем синтетическое. Например, бергамот — самый известный компонент классических одеколонов. Сейчас в парфюмерии нельзя использовать более четырёх процентов бергамота, потому что он повышает чувствительность кожи к солнцу. Многие натуральные вещества вызывают аллергию. Возьмём лаванду — она содержит линалол, который является сильнейшим аллергеном. К тому же потребности рынка в парфюмерной продукции в десять раз больше того, что мы можем создать естественным путём, то есть с помощью дистилляции. И, наконец, искусственные молекулы позволили заменить некоторые компоненты, которые раньше стоили жизни животным. Вы знаете, что мускус добывался из железы оленя, а ради амбры люди охотились на китов. То есть синтетические компоненты — явно положительный момент в парфюмерии. К тому же благодаря химии само количество компонентов в парфюмерии увеличилось в двадцать раз. Раньше у нас была сотня естественных запахов, смешивая которые, мы получали примерно одно и то же. Герлен, Бо и другие известные парфюмеры сталкивались с нехваткой ингредиентов. Когда же они, наконец, научились одну эссенцию разлагать на составляющие, у них в руках оказалось больше инструментов. Выяснилось, что тот же линалол можно найти не только в лаванде, но и в другом веществе, и это помогло удешевить процесс его получения. Кроме того, если вам нравится какой-то аромат, вы хотите, чтобы он был неизменным. Но натуральные вещества никогда не бывают абсолютно одинаковыми — они меняются со временем, как вино. А синтетические вещества сохраняют свою идентичность. Я считаю, что хороший аромат — это сочетание натуральных и искусственных компонентов. Ведь парфюмерия — это искусство, она не имеет ничего общего с ароматерапией. Это как спрашивать у художника, какими красками он пользуется — анилиновыми красителями или красками на натуральном яйце? А вы с какими ингредиентами любите работать больше всего? Мне нравятся глубокие сильные экстракты, которые называются «абсолю». В парфюмерии они используются в очень малом количестве. Я люблю запахи дерева, специй, цитрусовых. Сеньор Виллорези, я знаю, что вы пишете книги. Так вы пытаетесь повысить парфюмерную культуру обычных людей? На самом деле, в любой стране существует риск, что заинтересованный клиент знает об ароматах больше, чем их поставщик. О России я не говорю, я вообще её не знаю, я говорю о Европе. Но, в принципе, потребитель привыкает к тому, что ему рассказывают продавцы. Это упрощённый, примитивный вариант знакомства с ароматами. Я пишу книги, потому что хочу показать людям самые красивые стороны парфюмерии. Я хочу рассказать им об эссенциях, о том, как собираются растения в различных странах, о том, что собой представляли древние ароматы. Что для вас значит Приз Coty (Prix Francois Coty — высшая награда в мире парфюмерии, вручается самому успешному и талантливому «носу». — Прим. ред.), который вы получили в 2006 году? Это было для меня большое событие. Я бы сказал, это из ряда вон выходящий случай в истории парфюмерии, ведь я итальянец, а такого признания обычно удостаиваются только французские парфюмеры. А среди французских коллег есть кто-то, чьё творчество вам особенно интересно? Есть, и не один. Например, мой друг Жан-Франсуа Лапорт (создатель марки L'Artisan Parfumeur. — Прим. ред), Ги Робер (автор композиции Dioressence и ароматов Amouage. — Прим. ред.), его сын Франсуа Робер (создатель ароматов марки Parfumes de Rosine. — Прим. ред). И ещё мне интересен Жан-Поль Герлен, хотя он сейчас мало работает. Стандартный вопрос, но всё же: какими качествами должен обладать идеальный аромат? Главное — это гармония. И ещё аромат должен сиять, как будто он состоит из разных лучей. Но это должно происходить почти незаметно. То есть запах должен быть компактным, но с сильным излучением, ярким, но без диссонансов. Благодарим компанию «Солинг» за помощь в организации интервью.

Wed, 14 Jul 2010 17:41:46 +0400 Энерджайзер http://hair.su/articles/interview/13230/ Если вы думаете, что парикмахеры имеют «срок годности», что начиная с определённого момента они не придумывают ничего нового и только пожинают плоды трудов, то вы ошибаетесь. Нашего героя — Криса Бэрана без преувеличения можно назвать энерджайзером — он буквально фонтанирует энергией и идеями. Искромётные шоу, новаторские техники, профессиональные находки в сочетании с опытом и виртуозным мастерством делают его желанным гостем в любой стране. Так что в свои шестьдесят он ведёт бурную жизнь — 290 дней в году путешествует. А способность Криса смешно говорить о серьёзных вещах делает его удивительным рассказчиком и большим учителем. Мы встретились накануне сорокалетнего юбилея его свадьбы. Эту дату они с женой решили отпраздновать в Москве. PROFI/Гостиная/

Хотела бы поздравить вас с сорокалетием семейной жизни. А сколько же лет вы работаете стилистом? Спасибо за поздравления. А этот вопрос мне задают уже лет двадцать, и если я начну вспоминать подробности, то пройдёт полчаса… Я работаю стилистом с шестнадцати лет, то есть сорок четыре года. Вот так. И что, вы сознательно стали парикмахером? В нашу профессию люди обычно приходят двумя путями: либо они мечтают о работе с волосами, либо попадают сюда случайно. Я же оказался здесь, потому что моя мама была парикмахером, и я знал, что если буду у неё работать, меня не уволят! (Смеётся). В начале моей карьеры я бы и сам себя не нанял. Но меня нисколько не смущал мой профессиональный уровень, пока однажды я не получил звоночек. Нет, это был не звоночек, это всё равно как если бы кто-то ударил промеж глаз пудовым кулаком! Однажды одна из моих постоянных клиенток пришла ко мне, села в кресло и сказала: «Крис, сегодня меня не стриги, потому что я собираюсь в Монреаль, хочу чтобы меня хорошо подстригли». Я был в шоке, не мог работать, не мог спать. И тогда я решил, что либо ухожу из этой профессии, либо мне тоже надо в Монреаль… Потому что если я останусь парикмахером, то обязательно надо выяснить, что же такое хорошая стрижка. Как же я тогда ненавидел ту женщину — свою клиентку! Да, я ненавижу подобные моменты в жизни, но именно эта женщина и сделала меня тем, кто я есть, и сегодня я ей действительно благодарен. С тех пор и занимаюсь тем, что выясняю, что такое хорошая стрижка, окрашивание, ещё какие-то важные в профессии вещи. Образование стало тем, что меня зацепило. И неважно, парикмахер ты или кто-то ещё — чем больше ты знаешь и умеешь, тем более успешным ты становишься. Значит, вы знаете, что нужно знать парикмахеру, чтобы быть профи. Что именно? Вы хотите услышать о собственно парикмахерском искусстве и профессиональных навыках или о бизнесе? И о том, и о другом, всё это важные вещи. Что же, тогда вначале скажу о профессиональных навыках. Тут всё просто, успешным парикмахера делает практика. Но тут вот что… я не знаю, есть ли в русском языке аналогичное выражение, но по-английски врачи называют свою работу «практикой», и это всегда смешит меня. Ведь на самом деле совершенно не хочется, чтобы врач на мне практиковался — в смысле, тренировался. И поэтому я говорю парикмахерам: «Вы должны практиковаться не на своих клиентах, а до работы». Эрик Клэптон никогда не стал бы сочинять песню прямо на сцене. Он всегда заранее знал, какие именно песни он будет исполнять, знал мелодию и текст. Люди, которые действительно успешны в профессии, практикуются ДО работы, а в процессе делают всё по-настоящему. Практикуйте свои навыки, пока они не станут лучше. К сожалению, свойственный стилистам образ мыслей и темп жизни затрудняют дело. Но разница между людьми по-настоящему успешными в своём деле, и теми, которые только пытаются быть успешными, может быть выражена одним словом: тренировка. Успешные люди практикуются, пока остальные только планируют заняться этим. А что нужно уметь, чтобы успешно вести парикмахерский бизнес? Бизнес — это тоже вопрос навыков. Когда парикмахер начинает свой бизнес, он часто полон творческой энергии и подходит к делу исключительно как художник. А тут ситуация напоминает игру в Black Jack, где выигрывает тот, кто набрал 21 балл, и если вы наберёте 22, то будет перебор, и вы проиграете. Очков должно быть ровно 21 — не больше и не меньше, по этой аналогии и надо стоить бизнес: подходить к делу как деловой человек. А если кто-нибудь хочет работать в нашей отрасли ради творчества, но при этом открывает свой бизнес, то у него ничего не выходит. Когда занимаешься бизнесом, нужно заставить себя отойти от творческого мышления. Это не означает, что не нужно уметь делать причёски, но для того чтобы построить на этом умении процветающий бизнес, надо уметь сидеть на двух стульях: принимать решения, связанные одновременно с финансовыми аспектами и творческой стороной дела. Этого творческие люди зачастую не понимают. Легко говорить, а как это сделать? Бизнес, которым вы занимаетесь, похож на путешествие, поэтому представьте себе, что вы хотите увидеть пирамиды и для этого собираетесь в Египет. В пустыню отправляется десять-пятнадцать человек, один верблюд и немного воды. Чтобы добраться до пирамид, каждому по очереди нужно ехать на верблюде, и всем, включая верблюда, нужна вода! Значит, надо распределить очерёдность и строго её соблюдать. Так вот, верблюд — это салон, вода — это деньги, люди — это ваша команда. К сожалению, те, кто приходит в парикмахерский бизнес (если они уже не являются владельцами салонов), не всегда понимают, что верблюду тоже нужно пить (в салон ведь тоже нужно вкладывать деньги), каждый член команды должен пить воду и идти дальше. И задача владельца — правильно организовать процесс и обеспечить всех водой. Это означает, что иногда придётся делать вещи, которые делать не хочется. Придётся делать неквалифицированную работу, которая, возможно, не по вкусу, но её нужно выполнять. И вся команда, все её члены должны отдавать себе в этом отчёт, чтобы не возникали такие ситуации, когда человек заявляет: «Это не моя обязанность, я не обязан это делать». У вас собственная компания, ещё вы преподаёте в академии Redken. Как справляетесь? Я — арт-директор собственной компании, и в этом качестве путешествую порядка двухсот девяноста дней в году, так что это работа на полную ставку. Кроме того, у нас собственная компания по постановке шоу. И ещё я представляю академию Redken. Я много преподаю там, а всё остальное время путешествую. В своих путешествиях вы больше чувствуете себя шоуменом или преподавателем? Сочетанием того и другого. Люди приходят на занятия, семинары, шоу, чтобы учиться. Развлечение — неотъемлемая часть этого процесса, оно помогает людям лучше усваивать информацию. Поэтому на занятиях мои роли меняются: от учителя в чистом виде до чистого шоумена. Любое шоу должно быть зажигательным, и если вы привнесёте хотя бы часть этой энергии и жизненной силы в процесс обучения, то сразу же станете лидером. Людям нравится учиться так, чтобы их при этом развлекали или разрешали участвовать в процессе. Чтобы быть хорошим учителем, надо делать две вещи. Во-первых, будьте самими собой: единственный способ прикоснуться к душе другого человека и воздействовать на него — это быть самим собой, потому что люди сразу видят фальшь. Во-вторых — учитесь сами. В процессе достижения вершины мне приходилось постоянно учиться на собственных ошибках. Каких ошибках? Что же, если угодно, вот вам пример: когда я делал своё первое шоу, то был ещё очень молод. На тот момент я уже выиграл несколько крупных конкурсов, и вот однажды поступило предложение: «Не хотите ли сделать собственное шоу?». Я тут же задрал нос и стал думать: «Вот здорово, да я и вправду крут! Смотрите все на меня, какой я хороший!» Таким важным я и пришёл на шоу, там было ещё две компании, мы выступали друг за другом… И вот я начал выступать и вдруг понял, что у меня нет вообще никаких способностей, чтобы быть на сцене. В течение первых пятнадцати минут моего шоу зал из набитого битком, где люди даже стояли в проходах, превратился в помещение, заполненное лишь наполовину — то есть всего лишь через 15 минут после начала половина людей просто ушла из зала. Через тридцать минут в зале осталось максимум двадцать человек. К тому времени, когда шоу почти закончилось, остался всего один человек — женщина, которая в конце просто… проснулась. А мне пришлось заканчивать шоу, потому что я подумал, что она стесняется выйти. Пойти и выступить ещё раз было для меня равносильно решению перерезать себе публично вены. Но иногда нужно быть немножко мазохистом, чтобы рискнуть ещё раз. Именно это я и называю обучением. Учиться на ошибках нелегко. Однако мы учим наших студентов именно этому. Когда я разговариваю со стилистами, которые хотят работать на шоу, то самое главное, о чём я твержу: человек «по жизни» должен уметь отмечать не только свои победы, но и свои ошибки. Мы учимся на своих ошибках, не надо бояться их делать. Это же на самом деле единственный способ чему-то научиться. Если вы не боитесь сделать ошибку и в конце концов её делаете, то просто скажите себе: «Что ж, я сделал ошибку, но всё равно всё ОК, я пойму, что было не так и в следующий раз сделаю так, как надо». То есть вы анализируете, учитесь и становитесь лучше. Это относится не только к работе парикмахера в салоне или стилиста на шоу, это просто жизненные навыки. У нас ведь внутри всегда звучит тоненький голос, который твердит: «Брось ты эту затею, пока не поздно, ты же всё равно не сможешь это сделать!» У меня тоже есть такой голос, я зову его Кристофер. Я даже знаю, как он выглядит: ему шестьдесят лет, у него сломанные очки, перемотанные на переносице изолентой, и мне всё время приходится говорить ему: «Заткнись!» Но я знаю, что другие люди часто не могут дать отпор таким внутренним голосам, которые уверяют их, что они ничего не стоят и ни на что не годятся. А если научиться «затыкать» этот голос, то каждый осознает, что тот, кем ему хочется стать — это и есть он настоящий. Люди обладают поистине невероятным потенциалом, только слишком часто слушают не те голоса. А вы как научились верить в себя? У меня есть несколько наставников. Двое из них — из компании под названием Sales Partners. Звучит так, словно там сплошные продажи, и в каком-то смысле это действительно так, но ведь жизнь, куда ни посмотри — это сплошное «купи-продай». И если у тебя есть партнёр по жизни, значит, ты уже что-то продаёшь, хотя бы хорошее отношение. Но главное — они там учат людей бороться с этим внутренним голосом и быть успешным в своих «продажах». Благодарим компанию Redken 5th Avenue NYC за помощь в проведении интервью

Tue, 13 Jul 2010 18:35:24 +0400 Евгения Дубчак http://hair.su/articles/progulki/13223/ Выпускница двух институтов (Иняз и Институт культуры) и трёх парикмахерских Академий (две из них — европейские) Евгения Дубчак говорит, что никогда не работала, а просто занималась тем, что нравится. Она из тех счастливых людей, кто увлечён своим хобби, за которое почему-то ещё и платят. Мило, весело и спокойно она создаёт коллекции и украшает людей. PROFI/Прогулки/

Евгения, вы только что вернулись из Америки, после курса у Вивьен Маккиндер. Как вас занесло за океан? Я как раз размышляла, куда бы поехать поучиться, и тут в «американском» номере HAIR'S прочитала интервью с Вивьен. Вопрос о том, у кого учиться, отпал сам собой. Уж, казалось бы — вы закончили лучшие европейские Академии... Что за жажда влечёт? Я люблю свою работу, она даёт мне возможность путешествовать и знакомиться с людьми. Для меня это неиссякаемый источник вдохновения. Профессия парикмахера — это профессия без границ и сроков окончания обучения. И какие впечатления, чему интересному научились у Вивьен? Курс был посвящён фотографии. Photoshooting — это трёхдневный семинар для парикмахеров, которые создают и, естественно, снимают свои коллекции. Вивьен ведёт его всего 2 раза в год. Она рассказывала о том, как строить сам процесс фотосъёмки. В последний день проходили реальные съёмки коллекции Вивьен, а мы ассистировали. У американцев существует своя технология процесса? Да. Наши парикмахеры техничны, и причёски они делают хорошие, но всю коллекцию парикмахер пытается сделать сам от и до. Каждый раз изобретается велосипед. И увы, часто каждый тянет одеяло на себя: фотограф, визажист, парикмахер — «звезда» в своей сфере. А на самом деле надо советоваться, договариваться. Хотя я тоже не коллективный человек, а скорее кошка, гуляющая сама по себе, но в этой работе слаженность коллектива помогает. У западных коллег процесс организован. Этому как раз я и училась. Во-первых, это работа команды: сначала делается коллаж. Фотограф, визажист, стилист по одежде и автор коллекции собираются вместе. В основном, историю придумывает, конечно, Вивьен — объясняет, что она хотела бы увидеть как окончательный продукт. После этого начинается обсуждение: подбирают моделей, тут же вывешивают их фотографии на планшет, придумывают причёски, одежду, и когда история уже готова как эскиз, назначают день съёмки. И в этот день все приходят уже со своими заготовками: стилист по одежде приносит одежду, Вивьен в своём отсеке делает причёски, в принципе, времени контактировать у них уже нет. Процесс настолько налажен, каждый занимается своим делом, не отвлекаясь. В результате и получается работа, которая готова попасть сразу на обложку. Отличный тайм-менеджмент! Да, и это точный и оправданный менеджмент. У них не может быть, как часто случается у наших парикмахеров: придумывается одно, а на выходе получается... ну... приблизительно то, что задумал. А тут всё просто: чётко поставленная задача и достигнутая цель. Всё. Как-то очень просто звучит. Вивьен — потрясающий мастер, у неё есть техники и навыки, благодаря которым образ делается быстро и точно. Она показывала нам эти техники укладок, мы повторяли или добавляли что-то своё, и тут же шли к фотоаппарату — посмотреть, что получилось. Тут очень тонкий нюанс — уловить разницу между тем, как работа выглядит «живьём» и при съёмке. А разница колоссальная. Вот это для меня было большим открытием. Например, о том, что такое макияж для фотосессии, я и без семинара знала, но чтобы он настолько отличался! Сама Вивьен — перфекционистка, и вся команда у неё такая же. Одежда должна быть только из последних коллекций, модели должны быть лучшими, никаких подружек — наши, кстати, часто этим грешат. Я и сама подружек приглашала — потому что красивые волосы, красивое лицо. Но Вивьен считает, что это абсолютно недопустимо, и на курсе я убедилась, что она права: модель тоже должна работать. Кстати, любимая модель Вивьен — русская, её зовут Валерия. Она вживается в каждый образ, что ни платье, то — новая роль, ни одного повтора в движениях, будто разные личности. Это очень здорово. В общем, я для себя уяснила массу каких-то знаковых моментов. Не было кардинально чего-то нового, но ради множества этих деталей стоило съездить в Америку. А эмоциональные впечатления? Атмосфера была потрясающая, перерывы добровольно игнорировались, расходились поздно вечером, унося с собой домашнее задание Вивьен. Динамика Нью-Йорка чувствовалась во всём. Объём знаний трёхдневного семинара соответствовал недельному. В семинаре участвовали люди из самых разных стран, было очень интересно наблюдать за работой каждого, слушать какие-то истории. А на меня с интересом смотрел по-моему каждый. Я была первой русской в школе Вивьен Маккиндер. Тем более было приятно получить в конце её оценку: «Однозначно, ты — «топ»!» Было приятно очень. Вы-то пришли в профессию не слишком рано... Да, в 28 лет, хотя я всегда знала, чем хочу заниматься. Меня интересовала внешность людей и удивляла способность одних — подчеркнуть достоинства своей внешности, а других, наоборот, — их уничтожить. В школьном возрасте я ничего не знала о профессии имиджмейкера, я придумала её сама. У меня тогда была подружка, я над ней всё время экспериментировала. Правда, её семья отказала мне от дома, когда по моему совету она подстриглась коротко-коротко. (Хохочет). Но я просто увидела по телевизору диктора, и меня будто осенило — вот это для неё! Самое смешное, она до сих пор носит только эту стрижку, она ей больше всего идёт. Но, конечно, когда я понимала, что моего «мастерства» недостаточно, я вела своих подопечных в салоны, и там меня и мои советы уже ненавидели. Они все говорили — езжай уже куда-нибудь, наконец, и научись делать это сама. И когда открылась академия «Долорес», то я решила, что да, действительно пора. Так 10 лет прошло между школой и вашими парикмахерскими «университетами»! Когда я заканчивала школу, в семье даже не рассматривалась парикмахерская профессия, они хотели, чтобы я поступила в Иняз. И хотя я ни дня не проработала лингвистом, я очень им благодарна, полученные знания очень помогают в моей профессии. После окончания института я помогала своим родителям в их бизнесе. У нас была самая модная фотостудия в городе. У меня было поле для деятельности. К моменту открытия академии я была уже «полуготовым» специалистом. План был такой: я заканчиваю курсы, возвращаюсь в Пятигорск и открываю свой салон. Но вот я сдала экзамены и... грянул кризис 1998 года. Естественно, о собственном салоне речь уже не шла. Зато открылся салон «Петровка Спорт», и лучшим выпускникам моей группы предложили там поработать. И я осталась. Это был правильный выбор? О, да. Я проработала там 10 лет, от начала до конца. «Петровка Спорт» давала творческую свободу. Мы пробовали разные школы — итальянскую, французскую, можно было выбирать, совмещать, мы не были жёстко привязаны к чему-то. Так что «Петровка» меня вполне устраивала, но она закрылась, и теперь вот — «Ле Колон». Получилось, что за 10 лет это у меня только второй салон. При таком бэкграунде не хочется уже как-то отдельно работать? Свой салон, к примеру, открыть? Свой салон... ну это же бизнес. Сейчас меня больше привлекает творчество в чистом виде. Люди — вот что мне действительно интересно. А отвлекаться на какие-то организационные моменты пока не очень хочется. Я понимаю, что у каждого, наверное, цель — свой салон... Но не сейчас. Идея своего салона, такого, как мне хочется — это пока мечта на периферии сознания. Забавно смотреть, как это делают другие. Я была на практике Мартины Ахт во Франкфурте-на-Майне, это один из самых известных салонов в городе. Мартина очень органично вписывается в его интерьеры. Везде её инициалы. На два этажа панно Ботичелли, удивительно напоминающее саму хозяйку. А в школе «Видал Сассун» я познакомилась с японцем, который носил длинные плащи, бархатные шаровары. И вот он открыл салон в Киото, очень похожий на него самого: красный интерьер, золотые вазы, бархатные шторы… Интересно прослеживать связь между владельцем и его детищем. Всё-таки есть грандиозные планы, творческие амбиции? Не совсем: меня больше интересуют люди. Которым действительно нужна моя помощь, мои советы, которые хотят измениться к лучшему. Правда, я не работаю как имиджмейкер, потому что со временем поняла, что имиджмейкерство — это всё-таки работа команды. Серьёзная работа нескольких специалистов. Человек вообще может измениться только на 20%, и для этого нужны серьёзные усилия. Помимо прочего, нужно время, чтобы ходить по магазинам, подбирать одежду. У меня этого времени нет, я не могу разорваться. Но. Я создаю папки — для клиентов, которые действительно хотят работать над собой — в этих папках я собираю советы по стилю, по цвету, по коррекции фигуры. Но это у меня и с детства, я даже в общественном транспорте обожала смотреть на людей: как многие, не обладая какой-то внешностью, умели себя преподать и украсить. В общем, даже проекты меня меньше волнуют, чем живые люди. Наверное, вот это — моё. Не мешает общественный стереотип, что профессия парикмахера... не самая престижная, что ли? Когда я приехала в Академию, думала, что одна там буду ненормальная — в 28 лет только начинаю. А оказалось, что вся группа за исключением двух человек, как я — с хорошим образованием, МГИМО, Плехановская академия, и все пришли осознанно. Потому что им это нравится. Очень многие считают, что большого ума в этой профессии не надо. На самом деле это довольно сложная профессия: чтобы хорошо стричь, нужно неплохо знать геометрию, какое-то художественное видение иметь, пропорции понимать. Потом нужны серьёзные навыки общения, это же тоже сложно, найти контакт с клиентом. Плюс это физический труд, в общем — довольно сложная профессия. А как стать сильным мастером? В каждой профессии есть обычные, рядовые исполнители, есть топ-исполнители и есть элита. Это зависит от того, насколько человеку нравится работа и от того, насколько он хочет вырасти в своей профессии. Большинство наших парикмахеров как-то не понимают, что ли... Ну они же ездят отдыхать за границу, точно так же можно поехать поучиться туда, куда хочется. У нас ведь только 5 или 6 направлений, куда выезжают организованно от Союза парикмахеров. А в основном учатся где? «Интершарм» или какие-то российские школы и семинары. Поэтому, наверное, лучше просто чаще выезжать, смотреть — что там. Получили базовое образование, и вперёд. Это же, как мининмум, интересно. Да на самом деле, иногда и ездить никуда не надо. Вот, например, у Вивьен Маккиндер есть свой сайт, там можно учиться онлайн: есть все базовые техники — укладок, стрижек, вообще потрясающие обучающие курсы. Наверное, учиться на Западе полезно и с той точки зрения, что мода приходит оттуда. Ну да, не рождается у нас мода. Русские хорошо работают. Но мода у нас не рождается, вот такой парадокс. Но и понятие «мода» само по себе уже отсутствует. Теперь есть стиль, индивидуальность. И слава Богу. Я становлюсь просто счастливой, когда удаётся украсить человека. Нет некрасивых людей, действительно нет. Может быть, неправильные черты лица у человека, зато фантастическая кожа, да? Каждому дано что-то: фигура, ноги, волосы. И вокруг этого всегда можно построить образ — обыграть, улучшить, расставить акценты. Главное — уметь увидеть красоту в каждом. Здорово, что не нужно быть одинаковыми, что на улице ходят разные люди. Но обязательно нужно знать базу. Наши парикмахеры грешат тем, что как только они окунулись в профессию, сразу пытаются создать креатив. Я тоже прошла через это... Нужно глубоко знать базовые вещи, прежде чем что-то создавать. Правила — важнейшая вещь, пока ты учишься. Когда есть опыт, то начинаешь понимать, что, по большому счёту, правил нет, всё индивидуально. Сейчас, когда у вас есть опыт, вам в профессии легко? Мне вообще с самого начала в профессии настолько легко, что складывается ощущение, что меня ведёт какая-то высшая сила. (Смеётся). <hr /> <h3>АНКЕТА</h3> <hr /> Ваш идеал красоты? Нет идеала Ваш любимый фильм? Игры разума Идеальный клиент? Тот, кто нуждается в моих советах Какую музыку вы слушаете? Зависит от настроения Ваше любимое изречение? «У вас никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление» Самое сложное испытание в жизни? Такого ещё не было Самые яркие воспоминания? Воспоминания детства Коллеги, чьё творчество вызывает уважение? Видал Сассун, Акин Коници

Mon, 12 Jul 2010 17:20:24 +0400